Свежие комментарии

"ОН ОЧЕНЬ ЦЕНИЛ МОИ СТИХИ". КАК АГНИЯ БАРТО ПРЕДАВАЛА КОРНЕЯ ЧУКОВСКОГО

"ОН ОЧЕНЬ ЦЕНИЛ МОИ СТИХИ". КАК АГНИЯ БАРТО ПРЕДАВАЛА КОРНЕЯ ЧУКОВСКОГО

17 февраля гуляла день рождения Агния Барто (1901-1981), поэтесса, входившая в образовательный канон советского ребенка. 

Барто писалась через запятую с Чуковским, Маршаком, Михалковым, Кассилем. Однако, единства Барто не чувствовала ни с кем. 

Особенно не чувствовала она его с Чуковским.

Они принадлежали к разным поколениям и сегментам детской литературы. Как ехидно подковырнула Барто Лидия Чуковская: «Между его и вашими стихами нет ровно ничего общего — его стихи растут из фольклора и классики; у ваших — другой источник». 

Чуковский, как старший товарищ, разбирал стихи Барто, не щадя ее самолюбия. Даже в старости вспоминала она его характеристики: «Звучит смешно, но мелковато»; «Рифмы у вас свои, хотя великолепные чередуются с чудовищными». 

Меж тем, критика частенько противопоставляла ориентированную на современную школьную тематику Барто «стареньким» сказочникам Чуковскому и Маршаку (КОРНЕЙ ЧУКОВСКИЙ VS. САМУИЛ МАРШАК), декларируя будущее за воспевательницей парт и пионерских галстуков. Это портило отношения молодой поэтессы с классиками, но еще хуже получалось, если ретивые перья начинали зачислять Барто в подражатели Чуковского, намекая, что и ей место на свалке истории.

Время в литературе стояло жестокое и бестолковое. Лишенные начальственного пригляда писатели сами развязали террор, побивая друг друга политическими обвинениями. РАПП рвался к лидерству, не видя гильотины (БОЛЬШИЕ СВЯЗИ). 

Лучше всего о положении, в котором ей приходилось работать, написала сама Барто в стихотворении «Телефон». Позволю привести несколько «звоночков». 

Звонок 1-й

Алло, это кто? 

Это вы, Барто? 

Как поживаете?

Газеты читаете?

Вы читали статью Разина?

Он там вас раскулачивает.

Он пишет, что ваша книжка «Про войну» -

Безобразие

И что приспособленец не иначе вы. 

Вы, конечно, понимаете,

Что нас, ваших приятелей -

Писателей,

Это ужасно возмущает, 

Ужасно возмущает!

Но вы не огорчайтесь, 

Прочтите обязательно, 

Пока всего хорошего, 

Прощайте.


Звонок 3-й

Это квартира Барто?

То есть как: «А что»?

Я хочу узнать, Барто жива ли? 

Или ее уже сжевали?

Говорят, она присосалась к МАППу, 

Устроила туда своих маму и папу, 

Теперь ее погонят отовсюду.

Скажите, когда кремация,

Я с удовольствием буду.


И к вечеру

У меня голова просвечивает,

А по ночам

Я вскакиваю с кровати

И кричу:

Уйдите,

Уйдите!

Не звоните,

Не мучайте!

Кто я? - 

Скажите:

Руководитель? 

Приспособленец?

Или попутчик?

Естественно, в таких условиях Барто могла совершить поступок неверный. Защищая от критики Маршака одно из своих стихотворений, она ляпнула: «Вам оно и не может нравиться, вы же правый попутчик!»

С Чуковским получилось еще хуже. Барто подписала открытое письмо Горькому, направленное против сказок Корнея Ивановича. 

БАРТО И ЧУКОВСКИЙ
БАРТО И ЧУКОВСКИЙ

Еще раз Барто сдала Чуковского в 1944, когда «Правда» обрушилась с критикой на сказку «Одолеем Бармалея!». Корнея Ивановича призвали в Союз Писателей на расправу. Дочь Лидия потом спросит: «Кто был ниже всех?». И услышит ответ отца: «Барто». 

До разгромной статьи в «Правде» поэтесса сказкой «Одолеем Бармалея» восхищалась, а на заседании переобулась: «Я предупреждала Чуковского, что сказка плоха, но он зазнался, воображает себя классиком и не слушает товарищеской критики». 

Пытаясь объяснить свой поступок дочери Корнея Ивановича (с коей она еще схлестнется), Барто утверждала, что получила директиву Фадеева, - либо писатели сами разбираются с Чуковским, либо всем будет плохо. 

"ОН ОЧЕНЬ ЦЕНИЛ МОИ СТИХИ". КАК АГНИЯ БАРТО ПРЕДАВАЛА КОРНЕЯ ЧУКОВСКОГО

Как Чуковский относился к Барто? В дневнике Чуковского она упоминается именно через запятую: там были такой, такой-то, Барто… Лишь раз, в феврале 1934 Корнея Ивановича прорывает: «Говорит она всегда дельные вещи, держится корректно и умно — но почему-то очень для меня противна».

В письме к Леониду Пантелееву Лидия Чуковская говорит: 

«Стихи ее, за исключением немногих, не любил — он ведь любил фольклор и классику, а она — vulgar. В год смерти, летом, спустившись однажды из своих комнат вниз, в столовую, он услышал из-за двери, как Митя или Аня, не помню, читают маленькой Маринке Агнины стишки.

Посмотрел на меня, громким шопотом произнес:

— У меня в доме читать детям стихи Барто! — и вышел».

С КАССИЛЕМ
С КАССИЛЕМ

Сама Барто имела глупость настаивать на каких-то теплых, добродушных отношениях с Корнеем Ивановичем, парадоксально не учитывая обстоятельств времени и места действия. 

Время: 1974 год (Чуковского уже нет в живых). 

Место действия: заседание по поводу исключения Лидии Чуковской из Союза Писателей за публикацию за границей статьи «Гнев народа».

Лидия Корнеевна застенографировала весь процесс исключения. Барто, по ремарке Чуковской «грудным голосом», вопрошала:

«Чем объяснить, как может человек дойти до такой антисоветчины, до такой злобы? Мне хочется спросить у вас: почему вы такая злая! Откуда в вас столько злости? Я вчера прочитала «Гнев народа» впечатление удручающее. Злость, злость, злость».

Пора вспомнить доброго.

«Мне очень тяжело говорить. За вашими плечами мне видится тень, дорогая для меня и для всех нас, — тень вашего отца…

У меня сохранились четыре письма от него… и все четыре — такие добрые.

В своих письмах Корней Иванович хвалит мои стихи, благодарит меня. Он очень ценил мои стихи. Он был добрый человек. А вы — злая. Откуда в вас столько злобы? Опомнитесь, Лидия Корнеевна, подобрейте!»

Запрещенный прием рождает соответственный ответ. Лидия Корнеевна припомнила и подписанное письмо к Горькому, и критику «Одолеем Бармалея», на что Барто откликнулась пожиманием плеч: «Покритиковали одну сказку — что ж тут такого…», да продемонстрировала демагогический прием, объявив себя, а не осуждаемую Чуковскую борцом за свободу высказываний: 

«Я не понимаю, Лидия Корнеевна, вы вообще совершенно отказываете людям в праве иметь собственное мнение. Вы требуете, чтобы все думали так, как вы. А я за свободу мнений. Я думаю, как Шостакович и Чингиз Айтматов, а вы — как Солженицын и Сахаров. Я вас зову: опомнитесь! подобрейте! Мне тяжело думать, что на светлую память о Корнее Ивановиче, учившем нас доброте, ложится ваша тень».

"ОН ОЧЕНЬ ЦЕНИЛ МОИ СТИХИ". КАК АГНИЯ БАРТО ПРЕДАВАЛА КОРНЕЯ ЧУКОВСКОГО

Что стало с творческим наследием Барто?

На мой взгляд, дела у нее обстоят лучше, нежели у Михалкова с Кассилем, но хуже, чем у Чуковского с Маршаком. Установка на сказку оказалась долговечней бытовых подробностей. 

Маленький читатель и сейчас устанавливает связь с миром через цикл Барто «Игрушки». Сатирические стихи Барто также достойны цитирования. Я, скажем, люблю «Однажды я разбил стекло». 

Нет, в жизни мне не повезло,
Однажды я разбил стекло.

Оно под солнечным лучом
Сверкало и горело,
А я нечаянно - мячом!
Уж как мне нагорело!

И вот с тех пор,
С тех самых пор,
Как только выбегу
Во двор,
Кричит вдогонку кто-то:
- Стекло разбить охота?

Воды немало утекло
С тех пор, как я разбил стекло.

Но стоит только мне вздохнуть,
Сейчас же спросит кто-нибудь:
- Вздыхаешь из-за стекол?
Опять стекло раскокал?

Нет, в жизни мне не повезло,
Однажды я разбил стекло.

Идет навстречу мне вчера,
Задумавшись о чем-то,
Девчонка с нашего двора,
Хорошая девчонка.

Хочу начать с ней разговор,
Но, поправляя локон,
Она несет какой-то вздор
Насчет разбитых окон.

Нет, в жизни мне не повезло,
Меня преследует стекло.

Когда мне стукнет двести лет,
Ко мне пристанут внуки.
Они мне скажут:
- Правда, дед,
Ты брал булыжник в руки,
Пулял по каждому окну?-
Я не отвечу, я вздохну.

Нет, в жизни мне не повезло,
Однажды я разбил стекло.

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх